Представьте себе: жаркий летний день, десятки галер, скрип вёсел в руках замученных мужиков и барабаны, отбивающие свои нудные ритмы… И через какое-то время — лязг оружия и кровавое ожесточение абордажной схватки. Страница истории древнего Рима? Похоже, но нет.
На дворе стоит 1714 год. Главная заноза у Петра I, конечно же, шведский император Карл XII со своим треклятым флотом, который не даёт русским парням спокойно бороздить Балтийское море. Им надавали тумаков у далёкой Полтавы, их выжимали с территории современной Финляндии, но вот на воде — пшик. Оно и понятно: военных кораблей у России было примерно в четыре раза меньше, чем у Швеции, опыта же мореплавания и тактики морских сражений и того меньше.
Пожалуй, из такой переоценки своих возможностей и рождаются самые критичные исторические ошибки.

Схема передвижения сил противников

Итак, диспозиция: август (тогда это ещё, правда, июль был) 1714 года, полуостров Гангут, юго-западная оконечность современной Финляндии. 15 линейных кораблей и 14 кораблей рангом поменьше под командованием Густава Ваттранга заняли диспозицию и оконечности этого самого полуострова. А русским как раз надо его обогнуть, чтобы смотаться на выходные в Турку (тогда ещё Або) и пополнить местный береговой гарнизон. В общем — не разминуться. В составе же русской эскадры — 99 (!) галер и скампавей. С одной стороны, армада. С другой стороны, а что такое скампавея? А это маленькая транспортная галера с 1 (!) пушкой на борту. И толпа крестьян, оправившихся на войну. Уходили тогда ни много ни мало “доколе силы и здоровье позволят”, то есть навсегда. Видимо, отсюда и непоколебимое мужество и беспримерная храбрость. У Петра I был ещё в запасе свежепостроенный парусный флот, но в Ревеле (Таллинн нынешний), и планов использовать его при Гангуте у царя не было.

Русские моряки сразу оценили несоизмеримость артиллерий и поняли, что стучаться в парадную дверь было бы несколько легкомысленно. Раз не рады с улицы — зайдём со двора! По указу Петра начали создавать волок — переправу через самое узкое место полуострова в его северо-восточной части, чтобы по нему протащить относительно лёгкие и плоскодонные галеры (как когда-то таскали варяги свои дракары на Чёрное море). Естественно, строительство такой магистрали длиной два с половиной километра не осталось незамеченным. Вот тут-то шведы и допустили свою главную ошибку: два отряда по 10 кораблей под командованием Нильса Эреншёльда и Лиллье отправились к разным сторонам полуострова — к началу и концу переправы.

Спасти Карла XII от поражения мог только хороший прогноз погоды, а вот как раз его-то и не оказалось. Утро 9 августа (27 июля по старому стилю). На море идеальный штиль. Шведские военные корабли могут только бессильно наблюдать, как по малым глубинам два отряда русских на галерах пробираются мимо них вдоль берега, огибают-таки Гангут и устремляются в сторону Рилакс-фьорда.

Сражение в Рилакс-фьорде

И вот в 14 часов происходит роковая встреча русских со шведским отрядом. Один фрегат по имени «Элефант», шесть галер и три шхербота под командованием контр-адмирала Эреншёльда против передового отряда из 23 галер, возглавляемых лично Петром I.
Дальше — дело истории. Была всё-таки одна атака или три, как писали шведы, — неизвестно, да и не столь важно. Сражение продлилось 3 часа, и, что самое интересное, — это была последняя битва в истории, исход которой был определён не артиллерией, а абордажной схваткой. Остатки шведской флотилии ретировались в Стокгольм, чтобы рассказать всему миру о нарастающей мощи русских. А в Петербурге для победителей была построена Триумфальная арка, на которой был изображён орёл, сидящий верхом на слоне (кого аллегорически изображали эти животные, объяснять, наверное, не надо), а под изображением была надпись: “Русский орёл мух не ловит”. Захваченные же шведские корабли были представлены для обозрения на выставке достижений народного хозяйства в Кронверкской протоке рядом с Петропавловской крепостью. Пётр I даже пожелал сделать из них музеи и поставить на берегу, но, как водится, после смерти царя-батюшки за кораблями перестали следить и они сгнили и были растащены на дрова.